?

Log in

No account? Create an account
Парадоксально, но именно наша смертность, конечность, некая фундаментальная "ущербность" (я имею в виду здесь и все то, что окружает данное явление в писаниях, например, Достоевкого и экзистенциалистов), придавая нашему бытию абсурдность в камюистском смысле (см., напр., "Миф о Сизифе"), одновременно возвышает нас над изначально бессмертными олимпийцами, придавая нашему бытию некое совершенно новое измерение.
В связи с этим, помимо некоторых частных применений данной идеи (напр.:

"Именно! Крестьянин вынужден отрывать жопу от печки и либо идти на криминал, либо ехать в город на заработки. Если он прокалывается - его сажают в тюрьму/выдавливают обратно до села. Иными словами, он должен приложить усилие, чтобы получить искомое. Возможно, не совсем то усилие, которое ему нужно для полной самореализации, однако ж любая самореализация начинается с социализации, а криминал и работа в городе являются социализирующими факторами.

Я глубоко убеждён в том, что для человека в самом начале социальной лестницы должен быть сформирован социальный ад, из которого человек либо выберется, либо нет."


цитата отсюда: http://kalter-121.livejournal.com/38864.html), формируются теории типа мамлеевской Последней доктрины:

"Прежде всего инициация в «Последнюю доктрину» (в ее первый аспект, конечно) должна начаться с осознания того, что «освобождение» бытия или «реализация Абсолюта» означает достижение Высшего Покоя Счастья и Погруженности в Себя в то время как последняя доктрина  начинается с принципа вечной трансцендентности, вечного горизонта...

Следовательно, необходимо как бы оторваться от своей абсолютной вечной первоосновы, сначала, конечно, реализовав ее. И первый этап этого отрыва является возвращением из сферы реализованного Абсолюта — в мир на Периферию Бытия, ибо именно там, а не в торжествующей полноте Абсолюта возможно найти «дыры» в истинную Тьму, в Бездну, лежащую по ту сторону Абсолюта. Таким образом, этим определяется высший смысл бытия нашего огражденного мира и высший смысл творения мира: ибо не в ослепляющем свете Абсолюта, а именно в мире страданий и негаций возможен прорыв в Бездну.

Все эти страдания и негации, которые как бы сконцентрированы и символизированы в концепции «смерти» и которые ранее на пути к Абсолюту надо было преодолевать, теперь вдруг приобретают позитивный смысл (в плане «щели» в Бездну и в качестве «аналога»)."

http://www.portalus.ru/modules/culture/rus_readme.php?subaction=showfull&id=1160776380&archive=&start_from=&ucat=25&

Mar. 28th, 2010

В этой стране я более - менее уютно чувствую себя лишь в торговых центрах: в них забываешь о том, в какой ты стране.

Немного перефразируя...

...я сама и есть красивая фраза, - этому не научишься.
Два дня назад я ехала в маршрутке. Я не люблю наземный транспорт и предпочитаю проходить это расстояние пешком. Но тогда я очень замерзла и все-таки поехала. Три человека передо мной (каждый на своей остановке) говорят: "Остановите на остановке!" Тут приближается моя. Я (по инерции): "Остановите на ост..." И дальше, заикаясь и краснея: "Ну... Вы поняли..."

Sep. 18th, 2009

18.09.2009.
22:12

Я
бы хотела познакомиться с красивым юношей, чистым, как девушка; мы бы не прикасались друг к другу, гуляли бы по берегу моря, держась за руки, а ночью ложились бы в отдельные кровати, как брат и сестра, и говорили бы до утра. // Ж.-П.Сартр. Интим.

Read more...Collapse )

Химическое

Подумала, что случайно вместо соли (NaCl) насыпать, например, в варящиеся макароны питьевую соду (NaHCO3) совсем не страшно, потому что в желудке под действием соляной кислоты (HCl) сода все равно превратится в соль (ну и через угольную кислоту в углекислый газ и воду):
 
NaHCO3 + HCl → NaCl + H2CO3
H2CO3 → H2O + CO2↑

Ганс Гейнц Эверс

  Когда ты постучалась ко мне, дорогая подруга моя, была юная весна. Когда ты вошла в узкую дверь моих снов, ласточки смеялись с нарциссами, лазурны и добры были глаза твои и дни твои были точно тяжелые гроздья светло‑синих глициний – они падали вниз на мягкий ковер: ноги мои скользили легко по аллеям, залитым весенним солнцем…
  Пали тени, и ночью из моря поднялся вечный грех, – пришел с Юга – из шири пустынь. Простер свое зачумленное дыхание. И, горячая, вся дрожа, ты проснулась, – счастливая всяким грехом, полным яда, пила мою кровь, ликовала, кричала – от страшной муки и безумного сладострастия.
  В дикие когти превратились твои розовые ногти, за которыми ухаживала Фанни, маленькая камеристка. В острые ножи обратились твои белоснежные зубы, в грудь проститутки – твоя нежная детская грудь. Ядовитыми змеями стали золотые кудри твои, а из глаз, которые преломляли свет сверкающих сапфиров моих милых золотых Будд, сверкают молнии, растопляющие своим жаром все ликование безумия…
  Но в озере моей души выросли золотые лотосы – простерли широкие листья по зеркальной воде, закрыли собою пучину, – и серебристые слезы, которыми плакало облако, лежали, точно большие жемчужины на зеленых листьях, – сверкали на солнце, точно точеные лунные камни. Где лежал снег тихих акаций, там золотой дождь пролил свою ядовитую желчь – там нашел я, подруга моя, великую красоту целомудренного греха. И понял страсти святых.
  Я сидел перед зеркалом и пил из него избыток греха твоего. Когда ты спала в летний полдень в тонкой шелковой сорочке на белой простыне.
  Другою ты становилась, белокурая подруга моя, когда солнце смеялось над садом моим, – белокурая сестренка моих тихих дней. У совсем другою – когда солнце погружалось в море, когда из‑за кустов тихо выползали ночные туманы, – дикая греховная подруга моих жарких ночей. Я же при свете яркого дня видел в твоей нагой красоте все грехи ночи.
  В зеркале я прочел тайну – в старом зеркале в золотой раме, которое видело столько любовных игр в большой комнате в замке Сан‑Констанцо. В этом зеркале прочел я тайну, подняв глаза от страниц кожаной книги: слаще всего – целомудренный грех невинности.
К идеям, особенно к тем, которые являются чужими в том смысле, в каком чужими являются картины у меня на стенах, цветы на подоконнике и всякие безделушки на столе, последнее время я отношусь так же, как к вышеперечисленным предметам интерьера. Т.е. какие-либо философские построения Сартра, Ницше, Шопенгауэра, Канта, Деррида, Фуко, Платона, Фалеса, Ясперса, и т.д., хороши тогда, когда удачно друг к другу, а также к остальным предметам, подходят. Сами по себе, противоречащие друг другу, друг друга взаимоисключающие, они тоже могут быть красивы, но и только. Глупо говорить, что одна правильнее другой - это то же самое, что сказать, что синие обои правильнее зеленых. А то, что их, идей, накопилось уже много, печально, конечно, с одной стороны - нельзя более претендовать на некую качественную уникальность. Зато каждый сможет с помощью них оформить для себя комнату, и она будет уникальной, правда, если у оформителя не достает вкуса, данная уникальность становится подобна уникальности случайно рассыпавшегося разноцветного бисера, который всякий раз рассыпается по разному и разный. К подобным предметам интерьера относится, конечно, и эта заметка...